ВЭФ-2026: путь от лицензии до первого ковша руды — от 6 до 8 лет. Как регулирование и геология влияют на сроки

На Восточном экономическом форуме 2026 года состоялась сессия «Первый ковш через год: может ли регулирование ускорить запуск проектов в недропользовании». Участие в дискуссии принял директор департамента государственной политики и регулирования в области геологии и недропользования Минприроды России Евгений Танин. Главный вопрос, который волнует и бизнес, и регуляторов: сколько времени нужно, чтобы после получения лицензии начать добычу? Озвученный ответ — от 6 до 8 лет на объектах без запасов и несколько меньше на уже разведанных месторождениях. Однако, как подчеркнул Танин, причина таких сроков лежит не в законодательстве, а в объективных геологических и технологических факторах.

Регулирование в России — одно из самых передовых в мире

Евгений Танин подчеркнул, что режим недропользования в России — один из самых передовых и структурированных в мире. С 2022 года в отрасли проведена масштабная реформа, результаты которой уже ощутимы:

• Сроки лицензирования сокращены в 3 раза — с 120 до 43 рабочих дней;
• Экспертиза проектов на геологоразведку — вдвое, с 65 до 29 дней;
• Экспертиза запасов — на треть, с 80 до 59 дней;
• Согласование технических проектов — на треть, с 30 до 21 рабочего дня.

Цифровизация также сыграла свою роль: многие процессы переведены в электронный вид, что ускорило обмен данными между ведомствами и снизило бюрократическую нагрузку. Однако даже при идеальном регулировании есть факторы, которые нельзя ускорить.

Геология не терпит спешки: почему проекты длятся годами

Главная причина долгих сроков — объективные геологические и технологические сложности. Сырьевая база России становится все сложнее:

• снижается содержание металла в руде;
• усложняется вещественный состав и строение рудных тел;
• вовлекаются нетрадиционные типы руд;
• повышается важность попутных компонентов, которые требуют дополнительных технологических решений.

Это означает, что разведка, проектирование и опытно-промышленная отработка требуют больше времени, чем раньше. Невозможно сократить геологическое изучение недр без риска ошибиться в оценке запасов и рентабельности проекта. Поэтому 6–8 лет — это не бюрократическая, а технологическая реальность.

Колоссальная нагрузка на систему

На сегодняшний день нагрузка на органы управления недрами огромна:

• в управлении Роснедр — 24 тысячи лицензий;
• в управлении регионов — ещё 68 тысяч лицензий;
• только за прошлый год Роснедра обработали 5 тысяч заявок по «заявительному» принципу;
• 4,5 тысячи проектов на геологоразведку;
• более 1,5 тысячи экспертиз запасов;
• около 700 технических проектов только по твёрдым полезным ископаемым.

С 2022 года Роснедра работают по принципу «одного окна»: к традиционным вопросам проверки ограничений и запретов добавились лесные и водные объекты, а также усилено внимание к позиции регионов. Это повышает качество рассмотрения, но создает дополнительную нагрузку на систему.

Будущее — за параллельным сопровождением проектов

Главный вывод сессии, по словам Евгения Танина: будущее — за параллельным сопровождением проектов. Вместо последовательной цепочки согласований (сначала геология, потом проектирование, потом экология, потом разрешения) необходим единый инвестиционный замысел, который государственные органы рассматривают комплексно. При этом экологические и природоохранные требования полностью сохраняются — ускорение не означает снижение стандартов. Параллельный подход позволит сократить общее время запуска проекта без потери качества проработки и экологической безопасности.

Первый ковш — это только начало

Но ускорение запуска проектов — только часть задачи. Не менее важно, что будет добываться и во что перерабатываться. Как отметил Танин:

«Сам по себе ковш руды не обеспечивает необходимый рост отечественной экономики. Только глубокая переработка обеспечит нашим предприятиям конкурентоспособность на мировом рынке, а также решит не менее важную задачу — воспитание кадровых компетенций. Именно поэтому, проектируя первый ковш, необходимо параллельно проектировать и глубокую переработку. Это создаёт добавленную стоимость, новые рабочие места и укрепляет технологический суверенитет страны. Важно не забывать проектирование и последнего ковша, чтобы каждое производство обязательно завершалось рекультивацией нарушенных земель».

Это означает, что стратегия недропользования должна быть целостной: от разведки до переработки и восстановления земель. Только комплексный подход дает экономический эффект и обеспечивает устойчивое развитие регионов.

Что это значит для бизнеса и экономики

Для компаний-недропользователей это сигнал о том, что сроки запуска проектов — это не только регуляторная проблема. Даже при идеальных законах и быстрых согласованиях геология и технология требуют времени. Поэтому бизнесу стоит закладывать в свои инвестиционные модели реалистичные сроки (6–8 лет) и не рассчитывать на «быстрый старт». Для экономики в целом важно, что государство осознает необходимость параллельного проектирования и переработки. Это создает основу для создания новых производств, рабочих мест и повышения добавленной стоимости в горнорудной отрасли.

📌 Главный вывод: Путь от лицензии до первого ковша руды в России занимает 6–8 лет. Причина — не бюрократия, а объективные геологические и технологические сложности. Регулирование уже оптимизировано: сроки процедур сокращены в разы. Главный тренд — переход к параллельному рассмотрению проектов, а не последовательному. При этом ключевая задача — не просто начать добычу, а обеспечить глубокую переработку и рекультивацию земель.

Мнение автора: Цифры, озвученные на сессии, отрезвляют: 6–8 лет от лицензии до добычи — это не ошибка регулятора, а реальность сложной геологии. Приятно, что Минприроды честно говорит об этом, а не пытается переложить проблему на бюрократию. Реформа 2022 года уже дала результаты: сроки согласований сократились в разы. Теперь главный вызов — переход к параллельному сопровождению проектов и интеграция планов по переработке и рекультивации. Это правильный вектор, который позволит не просто «ковырять землю», а создавать высокотехнологичные производства и сохранять природу для будущих поколений.